12 февраля 1942 года газета «Донецкий вестник» опубликовала постановление городской управы о переименовании улиц в центре города.
Суть этой акции была понятна и проста – убрать идеологию из городской топонимики. Переименовывать проспект Маяковского в улицу Лени Рифеншталь, а Комсомольский – в Гитлерюгенд-штрассе, слава богу, не стали. Но следы враждебной идеологии стерли начисто.
Надо сказать, что в Юзовской городской управе с самого начала засели люди, настроенные даже более антисоветски, чем сами немцы. Собственно, и переименование Сталино в Юзовку в конце 1941 года было осуществлено исключительно управой и только на бумаге. Военные оккупационные власти к этому отнеслись совершенно равнодушно. В их документах, город продолжал носить имя главного врага, и на фотографиях тех времен можно увидеть указатели с надписью Stalino, и наш театр немцы называли Front-Opera Stalino. Трудно уловить в этом логику. Возможно, оккупанты находили какое-то удовольствие в том, что топчут землю города, посвященного Иосифу Виссарионовичу лично. Немецкому менталитету свойственна тонкая издевка…
Суть этой акции была понятна и проста – убрать идеологию из городской топонимики. Переименовывать проспект Маяковского в улицу Лени Рифеншталь, а Комсомольский – в Гитлерюгенд-штрассе, слава богу, не стали. Но следы враждебной идеологии стерли начисто.
Надо сказать, что в Юзовской городской управе с самого начала засели люди, настроенные даже более антисоветски, чем сами немцы. Собственно, и переименование Сталино в Юзовку в конце 1941 года было осуществлено исключительно управой и только на бумаге. Военные оккупационные власти к этому отнеслись совершенно равнодушно. В их документах, город продолжал носить имя главного врага, и на фотографиях тех времен можно увидеть указатели с надписью Stalino, и наш театр немцы называли Front-Opera Stalino. Трудно уловить в этом логику. Возможно, оккупанты находили какое-то удовольствие в том, что топчут землю города, посвященного Иосифу Виссарионовичу лично. Немецкому менталитету свойственна тонкая издевка…
Лето 1942. Улица Институтская, Будущий проспект 25-летия РККА
Но вернемся к улицам Юзовки (Сталино). И посмотрим, что конкретно было переименовано. Итак, проспект Лагутенко стал улицей Базарной (в честь рынка за ЦУМом, где немцы показательно вешали нарушителей нового порядка), проспект Труда – улицей Музейной,проспект Павших Коммунаров – улицей Николаевской (трудно понять, почему – до революции Николаевский проспект был совсем в другом месте), проспект Чайковского – улицей Садовой (возвращено историческое название), проспект Дзержинского – улицей Пожарной, проспект Институтский (нынешний 25-летия РККА) – одноименной улицей, проспект Маяковского – улицей Школьной (часть нынешнего управления железной дороги занимала строенная школа № 1-3), проспект Комсомольский – улицей Почтовой, проспект Больничный (нынешний Гринкевича) – одноименной улицей, проспект Металлистов (нынешний Гурова) – улицей Металла, проспект Соцгородка – улицей Театральной.
Ну, и проложенные недавно улицы Розы Люксембург и Щорса получили названия Нефтяной и Типографской соответственно.
Почему Юзовская городская управа так была настроена против проспектов, можно только догадываться. Немецкое лизоблюдство, стремление подделаться под Германию, где структура городов опирается почти исключительно на улицы и переулки? Личные пристрастия господина Петушкова, председателя управы? Проспекты на какое-то время исчезли с карты вместе с идеологически вредными понятиями и фамилиями. Населению пришлось привыкать к новым адресам.
Оккупационные названия просуществовали менее двух лет и были немедленно отменены вернувшейся Советской властью. Любопытно, однако, что два из них уцелели. Мы и сегодня видим на карте города проспекты Театральный и Садовый. Против этих не просто аполитичных, но еще и поэтичных названий почему-то не нашлось аргументов. Пострадавшего в итоге Чайковского жаль по-настоящему – вместо престижного проспекта в самом центре города Петр Ильич получил в качестве дани памяти улицу на задворках поселка Абакумова, где вряд ли когда-то раздавался хотя бы один фрагмент его произведений.
