Журналистскому коллективу «Социалистического Донбасса» в конце октября – начале ноября 1961 года можно было уходить в отпуск полным составом. В газете не было ничего, кроме материалов исторического XXII съезда КПСС, где говорили о том, что следующее поколение советских людей будет жить при коммунизме и развенчивали культ личности Сталина. Единственное, что попадало на страницы в эти дни, кроме партийного словоизвержения – информация о сенсационном продвижении «Шахтера» в Кубке СССР. Да и то – микроскопические информации в углу последней полосы. Но в номере от 31 октября, где сообщалось о завоевании Кубка, у партийных церберов не выдержали нервы – они разрешили расписать невероятную победу на четверть полосы. Впрочем, опять же - последней…
Этот подвиг стал последним в истории команды «Шахтер» (Сталино). Дальше она существовала как «Шахтер» (Донецк). В номере того же «СоцДонбасса» от 10 ноября 1961 года сообщалось о переименовании города согласно пожеланий «коллективов промышленных предприятий, шахт, строек, совхозов, колхозов, научных учреждений и учебных заведений».
Не Шахтерск и не Хрущево
Судьбоносное событие обсуждалось несколько месяцев. Но никакой всенародной дискуссии не было и в помине: ничего, кроме сплетней и домыслов. Говорили, например, что новым названием будет Шахтерск. Весьма популярной была версия о том, что нас переименуют в «Хрущево» - мол, и основание есть, ведь Никита Сергеевич немало лет прожил в городе. Название «Донецк» в разговорах почти не фигурировало – но, когда народу его объявили, реакция была скорее положительная. Антонина Зрелова, тогда – старшеклассница, свидетельствует, что оно показалось каким-то приятным, звучным, светлым, и что народ принял его без внутреннего сопротивления.
82-летняя Лидия Павловна Бубенцова вспоминает, как за одну ночь вывеска «Сталино» на железнодорожном вокзале была заменена на «Донецк». «Я помню, как утром пошла на работу, - говорит она. – Мимо меня проехал автобус «Донецк – Славянск». Не «Сталино», а именно «Донецк». Меня это вовсе не удивило, это воспринялось как само собой разумеющееся».
Для того, чтобы закрепить новое название в сознании граждан, предпринимались разные шаги. Например, уже через несколько дней после переименования в прессе появился стишок местного поэта Виктора Шутова:
Мой Донецк, рабочий город,
Здравствуй, здравствуй, дорогой!
Как ты светел, как ты молод,
Сколько солнца над тобой!
Будка в Черемушках и повилика на Петровке
Чем жил Сталино накануне переименования? Если честно, приблизительно тем же, чем стал жить и новорожденный Донецк. Пролистаем подшивки местных газет за эту осень.
В городе – бум скоростного крупнопанельного строительства. Растут «Донецкие Черемушки» - первый микрорайон «хрущевок» на Калиновке. Сообщается о любопытном ноу-хау: передвижной прорабской будке. Как только готово перекрытие очередного этажа, будку поднимают и устанавливают на нем. Внутри – прораб, техническая документация, чертежи. Тут оставляют инструмент, укрываются от дождя, при необходимости в будке можно даже перекусить. Все работы на стройке механизированы: даже гвозди забивают специальным пистолетами. Снаружи готовых домов предусмотрены решетки для вьющихся растений. Если пройтись по нынешним Черемушкам, эти первые здания можно легко опознать именно по увитым зеленью балконам и подъездам.
В новых домах жилось не без проблем. Сатирик, укрывшийся за подписью Е.Евгеньев, ехидно замечает, что в донецких Черемушках зарегистрировано невиданное природное явление: в пределах одного здания наблюдается одновременно арктический холод и тропическая жара. Источник этого чуда – слесари жилуправления, которые не следят за системой отопления (а за ними, в свою очередь, не следит домоуправляющая Р.Браславская).
Но хуже всего, как и сейчас, было на отдаленных окраинах. В статье «Сталино должно стать образцовым городом» в октябре 1961 года отмечалось: «Неприглядный вид еще имеют многие поселки Петровского района. В пору весенних и осенних дождей здесь ни пройти ни проехать. Огромная территория района заросла бурьяном и повиликой. Здесь могли бы раскинуться парки и скверы…» Побывав на нынешней Петровке, убеждаешься, насколько справедливо все сказанное. Как будто не прошло срока семи лет …
Супербыстрый «Хиромат» и замечательный «Вулкан»
Быт советских людей продолжал плавно налаживаться. В сентябре открылась областная стоматологическая поликлиника на 50 лечебных кресел. Братская Чехословакия прислала туда 4 новейших зубоврачебных машины «Хиромат-518», в которых турбобур вращался с невероятной скоростью 300 тысяч оборотов в минуту (обычная электрическая бормашина давала всего 2 тысячи оборотов). «В результате, практически устранены неприятные ощущения при обработке полости рта», - радуется журналист.
Идя навстречу пожеланиям трудящихся, Министерство связи разрешило устанавливать в одной квартире несколько радиоточек. До этого существовало ограничение: больше одной – нельзя! Плата за установку радиоточки устанавливалась в размере 1 рубль. А с января 1962 года – спасибо партии родной! – отменялась регистрация и абонплата за пользование радиоприемниками и телевизорами. Представляете – когда-то надо было платить и за это! Чтобы не нарушать мировую гармонию, с того же 1 января повысили цены на теле- и радиоприемники в розничной сети.
Наблюдались достижения и на культурном фронте. В сентябре Донецкий театр оперы и балета представил премьеру – оперу «Вулкан» киевского композитора Е.Юцевича. Речь шла о народе одной из стран, еще стонущем под игом колонизаторов, но уже борющемся за свою независимость. Враг хитер, коварен, беспощаден, но он бессилен подавить стремление угнетенного народа к свободе. «Особенно сильное впечатление оставляют хоры: «В недрах глубинных», «Гаснет знойный день», «Наши деды и отцы». Спектакль «Вулкан» явился достойным подарком историческому XXII съезду нашей партии», - писал директор областной филармонии Е.Заблоцкий.
В кинотеатрах города – ну, кто бы мог подумать? – шел американский прогрессивный фильм «12 разгневанных мужчин». А еще в эти месяцы к нам приезжали всесоюзные музыкальные знаменитости – композитор Дмитрий Кабалевский и певец Сергей Лемешев. Они встречались с шахтерами и металлургами, давали концерты – причем не только в Донецке, но и, например, в Харцызске, где тоже, чтоб вы не сомневались, немало любителей прекрасного.
Тунеядец Смаглюк и бодрячок Поликарпов
Но, как обычно, на общем светлом фоне можно было увидеть всякие мерзости. Один житель доживавшего последние дни Сталино возмущался: «Шоферы такси, как правило, отказываются ехать на сравнительно небольшие расстояния. Некоторую заинтересованность они проявляют, лишь когда услышат, что надо ехать на вокзал или в аэропорт. Непонятно, что делают диспетчеры на стоянках такси?».
Но это – мелочи по сравнению с теми безобразиями, о которых писали в статье «Бегуны» в популярнейшей рубрике «На террикон!» знаменитого Василия Шахтеркина. Итак, цитата: «30-летняя Анна Ивановна Кузьмина совсем недавно попрошайничала на рынках Донецка, сейчас ее можно встретить уже в Жданове. Там Анна Ивановна, обмотав здоровую ногу грязными тряпками, выпрашивает у прохожих на «пропитание»… А Дмитрий Иосифович Смаглюк величает себя художником. Художество его такое: наляпает на холсте «картину» и бежит с ней поскорей на рынок сбывать какому-нибудь простачку под видом «копии» с произведения Шишкина или Васнецова. Находятся покупатели и на эту халтурную мазню. Тунеядцу только этого и надо. О настоящей работе он и думать не желает».
Но, что утешало – на одного такого вот отщепенца в газете приходилось пару десятков хороших, достойных людей. Как, например, 62-летний пенсионер из Омска Алексей Андреевич Поликарпов. Он появился в Донецке 14 ноября 1961 года, совершая пешее путешествие по Советскому Союзу. В пути Поликарпов к тому моменту находился уже более двух лет, и Донецк стал тысячным пунктом на его маршруте. Впереди у героического старика было еще 8,5 тысяч километров.
Первая зима Донецка началась удивительно: 8-10 градусов выше нуля, туманы, дожди… Первая половина декабря напоминала раннюю осень. Люди недоумевали, но – вот удивительно! – почему-то совсем не говорили об угрозе глобального потепления…
