После публикации текста о Николае Сургае развернулась нешуточная дискуссия об использовании лошадей в шахтном деле. Реагируя на это, коллега Дмитрий Марченко прислал замечательный, почти святочный рассказ. Именно с шахтных лошадей и начиналась эта история, в которой есть все - шахтерская выдумка, нечистая сила и непередаваемый донецкий колорит. «Все знают, что пустить козла в огород – плохо, но не каждый догадывается, что спустить его в шахту – ещё хуже…»
Эта история рассказана мне в конце 1980-х годов старым рутченковским шахтёром Владимиром Петровичем Иваниловым и воспроизведена мною с сохранением основных речевых и стилистических оборотов и образных выражений.
В конце своей производственной жизни (а такой момент наступил, поскольку уже готовы были планы закладки «Ново-Центральной» шахты, к которой отходили угольные поля «тридцать первой»), шахта №31 во многом сохраняла тот патриархальный уклад, который фундаментально закладывался предыдущими десятилетиями. В частности, доживал свой век шахтный конный двор, для такой передовой горной отрасли, как советская, считавшийся уже полным анахронизмом.
Так вот: «стали шахтные лошади какие то не такие, вялые и немощные. Старики шахтёры за диагнозом в котомку не лезут – ласка завелась, дескать, из лошадей кровь пьёт, те и лямку не тянут. За диагнозом и рецепт тут же – чтоб ласку из рудничной конюшни извести, надо в подземелье козла доставить … Мол, ласка козлиного духа не переносит напрочь и тут же из шахты уйдёт. Работа для нашего человека – святое, и интересы производства выше личных. Тут же за козлом была откомандирована группа ухарей-пластунов, которые на ближайшем выгоне самого крупного и рогатого, чёрного, как смоль, козла втихую и «спеленала». Козла-лекаря тут же к стволу, в клеть и «на горизонт»… Обалдевший поначалу от резкой смены обстановки и климата парнокопытный на «горизонте» пришёл в себя - рогами и лбом проложив себе дорогу, с тревожным блеянием скрылся во мраке шахты. В мытарствах с козлом прошла смена, а окончание работы для нашего человека дело всё-таки более святое, чем сама работа. В общем, поисковых работ никто не организовывал и эстафету «оздоровления лошадиного парка» никто никому не передавал. В начале следующей смены в шахту поехало руководство, «пройтись по подземному хозяйству»…
Когда в одном из дальних штреков в призрачном свете шахтёрских лампочек на высоких товарищей с восторженным сопением полезло что то чёрное, мохнатое, с горящими глазами и самое главное - С РОГАМИ , многие из присутствующих в этот момент атеистов-партийцев свято уверовали: кто в Бога, кто в чёрта, кто в Доброго Шубина… Что стало с уверовавшими партийцами, ветеринарами-затейниками и самое главное - с беглым козлом, виновником торжества, история пока ещё скромно умалчивает…
Справедливости ради необходимо отметить, что весьма и весьма похожая ситуация, имевшая место в середине 1950-х была несколько позже описана мне и старым забойщиком шахты №4 «Ливенка». Не исключено, что с ласками (или под этой вывеской - с шахтным начальством) боролись похожим образом ещё где-то на широких донбасских просторах, судить не берусь…
Дмитрий МАРЧЕНКО
